Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
22:16 

Кототерапия

CrippledSeidhe
Если б я был султан, я б имел трёх жен и войсками США был бы окружен
Оригинальное название: Mruczando
Автор: Arien_Halfelven
Ссылка на оригинал: www.fanfiction.net/s/6250038/1/Mruczando
Разрешение на перевод: получено
Название: Кототерапия
Переводчик CrippledSeidhe
Бета: answeraquestion
Пейринг: Бьякуя, Гриммджо, Ренджи, Унохана, Гин и другие
Жанр: General, Humor, Fluff
Рейтинг: PG-13
Дисклеймер: Все права не наши
Саммари: После войны Эспада по имени Гриммджо Джаггерджек пытается устроить свою жизнь, но обстоятельства по имени Кучики Бьякуя неожиданно оказываются против него.
Примечания переводчика: Концентрация безудержного и беспощадного, к тому же диаложного флаффа в тексте превышает все возможное и невозможное. Нет, правда. Текст рекомендуется читать медленно и хорошо запивать :)


* Расположение Четвертой дивизии, госпиталь. Палата Шестой дивизии.*

- Мррррррррррр...
- Капитан... Нам же уже лучше, правда? В смысле, мы себя уже лучше чувствуем?
- Абарай, вы - мой лейтенант. Я думаю, не будет чрезмерным нарушением этикета, если вы перестанете обращаться ко мне во множественном числе.
- Но капитан, я же говорю про нас обоих. Мы здоровы, как два породистых карпа, разве не так?
- Мррррррррррррр.
- В самом деле, Абарай, я бы не хотел, чтобы меня сравнивали с карпом. Удручающе хрупкие создания... Я всерьез подумываю о том, чтобы начать разводить вместо них уток.

Тишина.

- Мррррррррррррр.
- Уток...
- Уток, Абарай. Утка - это такая птица. Из семейства утиных. Яйцекладущая, то бишь несет яйца.
- Вкуснее всего, если зажарить до хрустящей корочки.
- Яйца с хрустящей корочкой?
- Мрррррррррррррр.
- Да не, утка... целиком на вертеле, пальчики оближешь... или фаршированная, со сладким соусом... о, ками...
- По некотором размышлении я, пожалуй, предпочту вложить деньги в разведение раков.
- Мррррррррррррррр.
- Раки с укропом... С укропчиком...
- Черепахи. Это окончательное решение. Да, именно черепахи.
- Фуууу. Они же жесткие и невкусные, капитан!
- В отличие от утки с хрустящей корочкой?
- Мррррр.
- Капитан, умоляю, давайте уже сбежим отсюда. Клянусь, если вы согласитесь, я лично отправлюсь на охоту, чтобы наловить для вас самых лучших черепах, я буду охотиться день и ночь, вы можете положиться на меня, клянусь...
- Абарай.
- Так точно, капитан!
- Прекратите врать.
- Ну капитааааан...
- Мррррррррррррр.

-------------------------------------------------------------------------------
Чтоб ему провалиться.

Капитан Кучики Бьякуя отличался поистине безграничным терпением. Раз поставив перед собой четкую цель, он мог, если обстоятельства того требовали, потратить годы на ее достижение, преодолевая путь шаг за шагом с неослабевающим упорством. Давно утративший юношеские иллюзии и душевные порывы, он, однако, сохранил в себе целеустремленность таких размеров, что ею можно было бы затопить при желании всю пустыню Уэко Мундо.

А еще он был с норовом.
В отличие от типичных тяжелых пациентов, ведущих спокойную жизнь растений, Кучики Бьякуя растительной кротостью не отличался. Если что-то беспокоило его - он заявлял об этом прямо. Если что-то ему претило - он предпринимал соответствующие меры. Если что-то подрывало стабильность его представлений о мире - Кучики-тайчо выпалывал это с корнем и остатки немедленно сжигал. А его гордость и достоинство никогда не мирились даже с малейшими признаками неуважения. Стальная воля, стальная выдержка, стальная хватка и снисходительность, хрупкая, как фарфоровая статуэтка - вот вам Кучики Бьякуя во всей красе.

Чтоб ему провалиться.

Гриммджо Джаггерджек очень, очень рассчитывал на эту самую знаменитую непримиримость. И на гордость рассчитывал, и на высокомерие, и на упертую узколобость - о, тут был полный комплект, - и на принципиальное отвращение ко всем, кто находится в чине ниже капитана. Гриммджо на все это рассчитывал, и похоже, что очень, очень крупно просчитался.
Эх.

На следующий день доблестный Секста Эспада снова был на своем посту и настойчиво вливал в уши Кучики Бьякуи акустический яд кошачьего обаяния. Увы, отравляемые уши не вяли, не сворачивались трубочкой и даже не поворачивались в сторону источника звука.

- Мрррррррррррррррр... - Гриммджо старался изо всех сил.

Ну хорошо, наверное, прядание ушами было не совсем в стиле неприступного аристократа. Быстрое обнюхивание при первой встрече дало Шестому Эспаде некоторое представление о личности предмета его мурчаний. Он только не предвидел, что те самые гордость и сила воли не позволят Кучики-тайчо опуститься до такой недостойной низости, как жалобы. Причины жаловаться? Разумеется, никаких - когда присутствие Гриммджо у постели болящих офицеров Шестой дивизии было официально объявлено частью инновационной фелинотерапии, Кучики не повел ни одной из своих идеально симметричных бровей в знак какого-либо протеста. Видимо, все-таки решил, что пациенту, желающему выздороветь, должно безропотно сносить тяготы лечения. Даже если в их числе приходится терпеть на своей постели мохнатую тушу, которая всюду оставляет комья голубой шерсти и весит больше, чем Ренджи в гипсе.

- Мррррррррррррррррррр...
Гриммджо вздохнул и скривился - его кошачье самолюбие было уязвлено до крайности. Он никогда не был силен в далекоидущих планах, но тут-то дело было верное! Проклятый тощий шинигами должен был бы возмутиться еще три дня назад. Да что там три, с самого первого дня он должен был начать хоть как-то реагировать. А он, холера б его взяла, молчит как рыба об лед!
- Мрррррррррррррррррррр?
Тишина.
-...
Тишина.
- Мрррррррррррррррррррррр...
Тишина.

Конечно, Кучики Бьякуя мгновенно растерял бы свою невозмутимость, если бы Гриммджо попытался прямо оскорбить его драгоценное достоинство вместе с честью. Увы, хитроумный план Шестого Эспады предполагал исключительно косвенное воздействие. Маячить рядом. Надоедать. Докучать. Раздражать. Медленно доводить до точки кипения.
Мурлыкать.

- Мррррррррррррррр...
Тишина.
- Мррррррррррррррррррррррррр...
Тишина.
- Мррррррррррррр...

- Капитааааааан... - простонал Ренджи. - Я хочу домой...
Кучики-тайчо удостоил его задумчивым взглядом, но ничего не сказал. На краешке его койки, где-то между изящной капитанской шеей и забинтованным капитанским бедром, свернулся клубочком в меру упитанный Эспада в самом расцвете сил и в расхристанном халате, отдаленно напоминающем сестринскую форму. Гриммджо Джаггерджек мурлыкал, помуркивал, обмурлыкивал каждую минуту пребывания офицеров Шестой дивизии на излечении, и уже довел лейтенанта Абарая до белого каления и устойчивых мыслей о самоубийстве.

Вот только толку с того было немного.

Ренджи пал случайной жертвой дьявольского замысла - нужными полномочиями он все равно не обладал и изводить его было совершенно незачем. Если кто и был способен обеспечить Гриммджо изгнание из госпиталя и отправку туда, куда он стремился, то только один из капитанов. Сейчас, после бурь и громов финального сражения с Айзеном, в стенах госпиталя обреталось довольно много представителей этого редкого вида. К сожалению, злить капитана Унохану Гриммджо не решался - все-таки она была добра к нему, насколько могла, когда пристроила к себе в штат сотрудников, назначив его на должность главного нагревателя подушек. Капитан Хицугайя был недосягаем, так как лейтенант Мацумото заявила во всеуслышание, что кошки высасывают дыхание младенцев. Капитан Хицугайя, возмущенный донельзя сравнением с высосанным младенцем, закатил скандал, в результате которого у него приключилось учащенное сердцебиение, а Рангику и Гриммджо временно запретили входить в его палату. Гриммджо попытал счастья с капитаном Восьмой дивизии, но тот на присутствие теплого, мурлычущего и с лишними зубами на физиономии постороннего реагировал примерно так же, как и на все остальное - то есть здоровым похрапыванием. После этого ничего не оставалось, кроме как брать измором Кучики Бьякую, который оказался очень крепким орешком даже для пантерьих зубов. Безвинно попавший под раздачу Абарай уже после первого сеанса умиротворяющих кошачьих колыбельных начал умолять своего командира избавить его от мучений прямо Сенбонзакурой в лоб.
Капитан Кучики не сжалился.

Стальная выдержка и чувство превосходства над миром и всеми его обитателями сделали свое черное дело - по проклятому капитану вообще не было заметно, что фелино... бррр... котомурчальная терапия оказывает на него хоть какое-то действие. Он оставался спокойным как слон и игнорировал и презренного арранкара вместе с его мурлыканьем, и Ренджи, даже когда тот переходил от мольб о помощи к угрозам расправиться с подлым вражиной лично.

К счастью для всех заинтересованных сторон, после полученных в Уэко Мундо травм Ренджи оказался надежно обездвижен бинтами, гипсом и растяжками, которые сделали его похожим на пухленькую красноволосую мумию. Не утихающее ни днем, ни ночью мурлыканье должно было бы, по идее, ускорять процесс выздоровления, но пока что Ренджи с каждой минутой только все больше ерзал на кровати, царапался об гипс, душевно терзался и очень, очень хотел домой.

А капитан Кучики - ноль внимания.
Гриммджо продемонстрировал ему весь свой мурчательный репертуар, включая экзотические мелодии, получаемые вибрацией нижней челюсти и воздуха в дыре на пузе. Он уже готов был попробовать мурлыкать, стоя на голове, но всерьез боялся, что несгибаемого капитана не проймешь и этим.

Холера его задери, весь хитроумный план насмарку.
Экс-Эспада свернулся крубочком и снова замурлыкал - в довольно мрачной тональности. Кототерапия, мать их за ногу. Связался с идиотами...

-----------------------------------------------------------------------
- Мррррррррррр...
- Капитан...
- Я вас слушаю, Абарай-фукутайчо.
- Выпустите меня отсюда, я больше не могу.
- Солдат должен стойко переносить боль от боевых ранений. Будьте мужчиной, Абарай.
- Я и так мужчина! И требую обращаться со мной, как с мужчиной!
- Мррррррррррррр...
- Что вы хотите этим сказать? Я должен вас побрить?
-Ничего. Порубите меня на фарш, капитан, только помельче. Я вас очень прошу.
-Вам должно быть стыдно, Абарай. Смерть - это вершина пути воина, а не путь к позорному бегству. Сосредоточьтесь на выздоровлении и прекратите ныть.

- У меня татуировки чешутся.
- Я предупреждал вас, что это не только неэстетично, но и негигиенично.
- Вы видели их все, и ни о чем таком вы меня тогда не предупреждали...
- Тогда у вас чесалось кое-что другое.
- Капитан, смилуйтесь! Ну правда же под повязками все чешется! Ну что мне делать?
- Страдать с достоинством.
- Ради вас я согласен даже умереть с достоинством, только почешите.
- И думать об этом забудьте. Достойному мужу следует улаживать такие вопросы самостоятельно.
- Капитан, мои возможности в этом плане объективно ограничены гипсом. Спасите меня, ну что вам стоит!
- Абарай, имейте совесть и не обременяйте посторонних своими кожными проблемами.
- Вы не посторонний, вы мой капитан. А я, между прочим, ваш лейтенант.
- Мррррррррррррррррррррр...
- Это как если бы я был вашей правой рукой, вот!
-...
- То есть левой, наверно.
-...
- Ну хотя бы ноготком на левом мизинце?
- Вы намекаете, что я обязан вас полировать?
- Отполируйте меня, отполируйте! Золой и песком! Наждачной бумагой! Сенбонзакурой! Умоляю, облегчите мои страдания!
- Вы вполне в состоянии облегчить свои страдания самостоятельно, Абарай, если проявите минимальную смекалку.

- Я не могу. Тут это животное. Оно смотрит!
- Мррррррррррррр...
- Это наш терапевт и ценный союзник Готей-13. Вы можете ни в чем его не стесняться, он почти что врач - следовательно, обязан хранить профессиональную тайну.
- Мррррррррррррррррррр...
- Что-то по его роже не скажешь, что он там что-то такое обязан.
- По моему шикаю тоже не скажешь, какие на самом деле острые эти розовые лепесточки...
- Мррррррррр!
- Впрочем, я уклонился от предмета разговора. Внешность, Абарай, часто обманчива. Я уверен, что Гриммджо-сан ни под каким видом не станет нарушать правил конфиденциальности. Вы можете свободно почесать в его присутствии все, что в этом нуждается.
- Мрррррррррр.
- Капитан, ну почему тогда вы не можете почесать мне в его присутствии то, что в этом нуждается? Вам проще, вы хотя бы шевелиться можете.
- Потому что вам следует поработать над развитием в себе стойкости духа и презрения к трудностям.
- Так давайте я поработаю, а вы почешете...
- Это было бы небезынтересным распределением обязанностей, с учетом того, что обычно бывает наоборот.

- Капитаааан... я щас умру...
- Воспользуйтесь подушкой.
- У меня нет подушки. Нам, простым лейтенантам, такой роскоши не положено. И вообще, у меня руки к груди примотаны.
- Мрррррррррррррррр...
- Если бы вы не хватали серо голыми руками, они бы не обгорели до мяса.
- Нам, простым лейтенантам, харчами перебирать не приходится. Что в морду летит - то и ловим. Голыми руками, да. Мы перчаток с пуговками не носим.

Молчание.

- Мрррррррррррр...

Молчание.

Абарай Ренджи понял, какого дурака свалял, только тогда, когда не дождался очередного остроумного ответа, поглядел на капитана и увидел, с каким отчаянием тот смотрит на собственные забинтованные руки. И ни пуговичек, ни перчаточек, пока сухожилия не заживут, Унохана-тайчо так сказала. Айайай...
У Ренджи было доброе сердце и сейчас оно заныло так, что слышно было даже из-под гипса и паутины растяжек.

- Так вот, капитан, по-моему, нас давно уже могли бы выпустить отсюда и избавить от этих кошачьих концертов, - он попытался быстренько сменить тему. Не помогло.
- Мрррррррррррррррр! - Гриммджо напустил на себя оскорбленный вид и нагло развернулся к лейтенанту кормой. Это тоже не подействовало - Кучики-тайчо так и сидел, уставившись невидящим взором на свои многострадальные руки, забинтованные по локоть.
- Арранкар меня заешь, - с чувством буркнул Ренджи. Мало того, что жизнь не удалась, так еще и капитан обиделся. Теперь ни сарказмом своим не удостоит, ни даже не почешет ничего. Ну ладно, пусть не руками, но хоть зубами-то он мог? Или кенсейканом. Кенсейканом даже лучше, он такой длинный и жесткий, и может достать даже до...

Черт.
Капитан демонстративно исключил себя из общественной жизни палаты. Бессовестный пантерохоллоу, наоборот, урчал вовсю. Как трактор с прицепом. Это он во всем виноват, зверюка. Сидит тут со своей арранкаротерапией, из-за него теперь даже поговорить не с кем. В общем, отныне лейтенант Абарай был обречен на молчание оскорбленного капитана, убийственный зуд под повязками и проклятые концерты синегривого арранкота, и конца всему этому в ближайшее время не предвиделось.

---------------------------------------------------------
Гриммджо продолжал мурлыкать, но уже начал терять надежду, что когда-нибудь добьется своего и разгневанный капитан наконец потребует, чтобы надоедливого арранкара вышвырнули из Сейрейтея туда, где Куросаки зимуют. В буквальном смысле. В самом что ни на есть разбуквальнейшем.
Жалко им, что ли?

Гриммджо без церемоний сдался в плен, когда Гин блестяще завершил порученное ему секретное задание, наколов некую белую бабочку на острие Шинсо, и с триумфом вернулся в Сейрейтей купаться в лучах заслуженной славы. Как ни странно, торжествующие победители почему-то не стали настаивать на немедленном истреблении побежденных (слегка напугав этим последних) и избавлении мира от арранкарьей чумы. Шинигами не терпелось вернуться к привычному порядку вещей, когда душа рано или поздно превращается или в живого человека, или в холлоу, или в шинигами, и в зависимости от этого либо гоняется с мечом наперевес за кем попало, либо удирает куда глаза глядят от кого придется. Главное, что все довольны и при деле, верно? Шинигами таким, извините за выражение, естественным циклом были вполне довольны, холлоу тоже не возражали, живых людей никто не спрашивал, а Куросаки никто не слушал. Единственная проблема с бывшими Эспада заключалась в том, что непонятно было, к какой категории их относить. На объекты для охоты они не очень-то походили, а выпускать их самих охотиться Готей-13 не рвался. Тем не менее, никто не предложил избавиться от группки неудобных военнопленных радикальным способом. Что там, некоторые офицеры произносили страстные речи в их защиту - особенно старался капитан Одиннадцатой дивизии, упирая на свою искреннюю и бескорыстную готовность предоставить им возможность для круглосуточных совместных тренировок с редкими перерывами на пришивание оторванных конечностей. Лейтенант той же дивизии внесла свою лепту с заявлениями "такие хорошенькие зверюшечки", "давайте-давайте их возьмем" и "а можно они все будут спать со мной?".
В общем, Эспада выжила.

Примера - тот вообще проспал большую часть дискуссии, в которой решалась его судьба. Судя по его виду, ленивый чертяка остался доволен исходом. Небо в Сейрейтее всякий раз, когда на него посмотришь, выглядело по-разному, над головой проплывали облака, внизу копошились шинигами, и никто не рассыпался в прах, проходя мимо Старрка слишком близко. Правда, мелкий из Четвертой дивизии при каждой встрече с Примерой выглядел так, как будто вот-вот испустит дух - но, положа руку на сердце, Ямада Ханатаро выглядел так даже при встрече с собственным отражением в зеркале. Особенно после того, как с ним подружилась Лилинетт. Вот уж кто не скучал на новом месте - Лилинетт свободно гуляла по Сейрейтею, шокировала курсантов Академии своими одежками и - последнее под пагубным влиянием лейтенанта Десятой дивизии - выклянчила-таки у Старрка разрешение на покупку своего первого в жизни бюстгальтера.
Примера пережил и это. С трудом.
Потом сердобольный капитан Кьёраку контрабандой, под полой розового кимоно провел его на свою любимую крышу, и оказалось, что блаженно развалившийся на солнышке ковбой отлично вписывается в пейзаж. А уж после того, как капитан Укитаке свыкся с мыслью, что Шун-чан заворачивает этого странноватого чужака в свое знаменитое кимоно с сугубо платоническими и целомудренными намерениями, последние возражения против присутствия в Сейрейтее Старрка (прикидывающегося ветошью) и его альтер-эго (прикидывающегося электровеником) отпали сами собой.
Хорошо устроился.

А вот деятельная натура Гриммджо требовала большего, чем возможность валяться на солнце пузом кверху. В его случае такое валяние могло привести только к "абдоминальному ожирению", если верить мрачным пророчествам Теслы. Сам фрассьон-блондинк был в последнее время занят попеременно двумя вещами - усердно чистил одежду своего господина и повелителя Нойторры от длинных зеленых волос и допытывался у местных дам, правда ли, что женщины линяют только во время беременности, или это может быть обыкновенным проявлением предменструального синдрома и волноваться еще рано? Нытье Теслы настраивало Гриммджо на совсем уж невеселый лад. Конечно, он мог бы забить себе теплое местечко в Одиннадцатой дивизии, каждый день рубиться с суровым капитаном и махаться на кулачках с лысым недолейтенантом, и, если бы ему очень повезло, их мелкая девчонка даже не завела бы себе привычку насильно пичкать его шоколадом - только зачем? Он помрет от скуки через месяц такого однообразия. Гриммджо хотелось приключений.
И Куросаки Ичиго.

То ли шинигами, то ли человек, то ли холлоу, в любом случае оторванный на всю башку и с банкаем, в котором Пантера уже признала брата по разуму. Приключение. Загадка. Друг.
Предел мечтаний.

В первую же встречу с рыжим человеческим щенком Гриммджо учуял в нем беспокойную мятущуюся душу - которая вибрировала в унисон с его собственной. Постоянная жажда деятельности, постоянное яростное стремление, неважно, к чему, он и сам этого никогда толком не знал, постоянная готовность, несмотря ни на что, бороться и побеждать - и жить. С ним хотелось драться, и дружить, и снова драться бок о бок с ним против всего мира, и никогда, никогда не расставаться.
А эти идиоты во всем белом взяли и заявили, что войне конец.
Куросаки только того и надо было - он вприпрыжку унесся обратно в свой мир. Вслед ему раздавались победные фанфары, рев голосов с праздничной пьянки в Одиннадцатой дивизии и нежные прощальные звездюля от Кучики Рукии, сопровождавшие его до самого сенкаймона. При этом он умудрялся держать свою фирменную морду кирпичом - "враг не пройдет", "граница на замке", "война никогда не кончается" и прочее в том же духе. Смирился ли он с тем, что лично для него война точно никогда не кончится, или еще питал какие-то иллюзии насчет честных намерений старушки-судьбы - Гриммджо не знал.
Но был не прочь узнать.

Если честно, Гриммджо понятия не имел, зачем ему все это надо, но так было даже интереснее. Процесс его всегда привлекал больше результата. И вообще, он банально соскучился по Куросаки с его насупленными бровями и стильным банкаем.
Он, может, подружиться хотел вообще.
Вот надо было сразу увязаться за Куросаки, упасть ему на хвост, прошмыгнуть за ним в гарганту, ненавязчиво похлопать по плечу, сунуть нос в его еду и заговорить с ним человеческим голосом. Может быть, Куросаки даже что-нибудь бы ответил. И покормил бы с руки. И тоже по чем-нибудь бы его похлопал.
Эх, мечты-мечты.

Куросаки не вернется в Сейрейтей иначе как под угрозой новой войны - или хотя бы нового апокалипсиса. Ни того, ни другого Гриммджо организовывать не собирался, так как сильно подозревал, что его рыжий друг такого поворота сюжета не оценит. Вот и оставалось только расхлебывать кашу, которую он сам заварил. И он нес бессмысленные дежурства при раненых - добросовестно мурлыкал им по очереди, пока не отобрал самого перспективного. Вот этого самого, с серыми глазами и холеной рожей, и совершенно глухого к кошачьим мольбам.
- Мрррррррррррррррр...
- Я мог бы также разводить журавлей... - рассуждал тем временем бессердечный капитан Кучики. - Или уточек-мандаринок.
Голубая шерсть на загривке встала дыбом.
- ГРРРРРРРРРРРРРРРРР!...

--------------------------------------------------
* Все еще расположение Четвертой дивизии. Госпиталь. Ночь *

Помещения Четвертой дивизии были погружены во мрак и тишину. Врачи и медсестры разошлись по домам, а пациенты мирно спали - кто добровольно, кто после приема снотворного. Квалифицированный фелинотерапевт свернулся клубком где-то в теплом углу и тоже спал, грезя о лете и клубничных полях.

По опустевшим коридорам бесшумно скользила скрытая тенями гибкая фигура.
Злоумышленник без проблем миновал реанимацию, операционные и отделение интенсивной терапии, прошмыгнул мимо сестринского поста и зигзагами от стенки к стенки принялся пробираться в сторону палат для особо важных персон.
Ему предстояло сыграть важную роль в последующих событиях.

Тишина.

Уже почти добравшись до неведомой цели, злоумышленник вдруг схватился обеими руками за голову, получив меткий удар по темечку, и осел на пол. Его противник отступил назад, и лунный луч из ближайшего окна высветил соблазнительные очертания фигуры и золотистую гриву.
- Попался, подлец.
- Попался-попался, Ран-чан... Практически пал к твоим ногам, - Ичимару Гин попытался состроить умильную физиономию.
- А то как же, - Мацумото потирала руки и нехорошо улыбалась.

Тишина.
Где-то высоко светила луна, кто-то за стенкой беспечно храпел, и пострадавшая голова довольно скоро перестала болеть.

- Ну, что ты здесь делаешь и куда крадешься? Пациентам нужен покой!
- Конечно-конечно, Рангику, я слыхал, как ты яростно охраняла покой Широ-чана, сражалась практически зубами и когтями...
- Заткнись и не увиливай. И не смей даже заглядывать в палату к капитану Хицугайе!
- Я думал, мы сделаем это вместе.
- Заглянем в его палату?
- Нет, сообщим ему, что я его отец.
-...
- Только не по голове! Я пошутил! Клянусь, пошутил!
- Смотри у меня, хитрая лиса. И попробуй только ляпнуть это при капитане.
- Ну что ты, Ран-чан, как можно. Лучше сказать, что его отец - Укитаке.
- Гин! УБЬЮ!!!
- Ран-чан, я тебя очень люблю, но скальпель все-таки убери... И неужели обязательно было так кричать? Ты же вроде сказала, что тут кому-то нужен покой... И почему ты стояла возле палаты Широ-чана, если тебе запретили к ней приближаться? Я должен доложить об этом куда следует. Вот увидишь, я так и сделаю.
- Во-первых, для тебя не Широ-чан, а Хицугайя-тайчо! А во-вторых, если ты пожалуешься на меня, то я пожалуюсь на тебя.
- Ран-чан, а ты, оказывается, хитрая лиса.
- То-то же.
- Хотя ты больше похожа на львицу, защищающую детеныша.
- ГИН!!!
- Ну не надо меня бить, я же просил. Меня и так все бьют. Я - типичная жертва насилия. Как кстати, что мы как раз находимся в больнице.

- Ты мне скажешь наконец, зачем ты сюда притащился?
- Чтобы удовлетворить свое любопытство, зачем же еще.
- Почему ты всегда суешь нос в чужие дела?
- Может, у меня комплексы.
- На почве чужих дел? Ври больше.
- Ах, Рангику-чан, ты как никто другой умеешь поднять мужчине самооценку.
- Что... ты... здесь... делаешь... лисица вредная?!
- Может быть, я хотел попросить кусочек пластыря?
- На язык?
- На мизинец... Злюка Шинсо меня поцарапала.
- Какой ужас, занпакто царапают собственных шинигами. Куда катится мир?
- И не говори.
- И после такого ужаса шинигами не боятся шастать ночью по больнице?
- Я пришел кое-кого проведать.
- Ночью?
- Некоторым удобнее ночью...
- Что - удобнее?
- О, многое... Я вот ночью хурму люблю.
- Ты ее любишь в любое время суток.
- О, и правда. А у тебя с собой есть?
- Нет, болван! Где я тебе возьму хурму в больнице?
- А у меня есть. Будешь?
- Отстань от меня со своей хурмой. Кого ты тут собрался ею угощать?
- Исключительно себя. Для поддержания беседы.
- Значит, ты пришел сюда ночью... беседовать?
- Именно так. И вдобавок, с мужчиной.
- Фи.
- Да-да, Мацумото-фукутайчо, такие вот дела. Очаровательный капитан пригласил меня на ночные посиделки тет-а-тет...
- Гин, ты труп.
- Нэээ?
- Я на тебя пожалуюсь.
- Ну да.
- Прямо с утра.
- К утру я буду уже в кроватке, невинный как младенец. Ах, Изуру такой сладкий, когда сонный...
-...
- А сейчас я должен идти, голубка моя. Тороплюсь на тайное свидание под покровом ночи...
-...
- Ну Ран-чан...
- Делись хурмой - и я буду нема как рыба.

Оставив ублаготворенную Мацумото на стреме, Ичимару Гин проскользнул в палату и удобно устроился на кровати Кучики-тайчо, предварительно убедившись с помошью нескольких пинков, что Абарай спит, как младенец.

- Так мило, что вам уже лучше, Кучики-тайчо. Я так за вас беспокоюсь. Можно сказать, ночей не сплю.
- Экспериментальная терапия дает отличные результаты.

Молчание.

Гин жевал хурму. Бьякуя терпеливо ждал.

Молчание.

- Ну так что?
- Гриммджо Джаггерджек.
- А что с ним не так? По-моему, милый котеночек...
- Милый. Как Зараки в брачный период.
- Ах да, помню-помню, как он одалживал у меня парадное катагину на первое свидание с Рецу-сан...
- Я до сих пор поражаюсь, как он в него поместился.
- А может, у меня на самом деле богатырское сложение, которое я удачно скрываю?
- А может, у меня прямо здесь - огромный запас хурмы, который я тоже удачно скрываю?

- Понял. Кого мне для вас убить?
- Гриммджо Джаггерджека.
- Не преувеличивайте, он вам ничего такого не сделал.
- Его следует поместить туда, где его присутствие уместно.
- А в вашей кровати его присутствие неуместно, что ли?
- В противном случае я не застрял бы здесь с недолеченными ребрами.
- Хурма...
- Гриммджо.

- Ну что вы так горячку порете, Кучики-тайчо... Куда я его должен девать, в приют для бездомных животных?
- Я не настаиваю, чтобы вы лично им занимались. Вы можете кому-нибудь его продать.
- За такой товар мне, чего доброго, придется доплачивать, чтоб забрали... Это чудо, что Унохана согласилась его приютить. Не представляю, что полезного она в нем нашла.
- Он греет как печка, этого у него не отнять.
- У меня как-то не было возможности узнать его с такой стороны.
- По вам не скажешь, что вы страдаете от недостатка тепла.
- Потому что Изуру держит под столом запасные пледы.
- О.
- Что "о"?
- О, ваш лейтенант.
- Не трожьте моего лейтенанта, охальник! У вас свой есть!

- Признаться, я вам завидую.
- Не понял? С Абараем что-то не в порядке? Обещали же, что снимут гипс и он будет как новенький.
- К сожалению, пока что это не так.
- Ну право же, где-то под покровом бинтов и гипсовым панцирем его лейтенантская душа осталась прежней...
- Да вы поэт, оказывается.
- Сейчас глубокая ночь, а я торчу здесь и занимаюсь вашими идиотскими проблемами. Ради этого можете и потерпеть мои скромные поэтические экзерсисы. Скажите наконец, чего вы от меня хотите.
- Этот кот должен убраться отсюда.
- Потому что...?
- Потому что в его присутствии я не могу позволить себе даже почесать своего лейтенанта. Это животное смотрит.
- На вас всю жизнь кто-то смотрит, и до сих пор вас это мало беспокоило.
- До сих пор я удачно скрывал свое беспокойство. И потом, почесывание не относится к актам, которые допустимо совершать публично.
- Да что вы говорите... Прошу, увольте меня от зачитывания вслух по памяти инструкции по эксплуатации лейтенантов.
- Боюсь, вам это вряд ли чем-то помогло бы.
- Почему же?
- Я еще не забыл, как вы гонялись за вашим лейтенантом по всему Сейрейтею.
- Это был особый случай. В конце концов, я вернулся домой с войны и соскучился! И вообще, мы говорили о вашем лейтенанте, а не о моем. Так что с ним не так?
- С ним все хорошо, благодарю вас. И чем меньше вы будете о нем беспокоиться, тем лучше для него и для вас тоже. Проблема не в нем, а в этом Эспаде, страдающем окотением личности. Вы должны поговорить с Уноханой.

- Почему я и почему именно с ней? Можно я лучше поговорю с Комамурой?
- Почему с Комамурой-тайчо?
- Потому что он тихий, смирный и вообще в трауре по Канаме-сану, а Унохана первым делом найдет, от чего меня срочно нужно лечить, и тут же запрет в палате точно так же, как вас.
- И тем не менее, поговорите с ней.
- С какой стати я должен это делать?
- За хурму.
- Неубедительно.
- Ради общего блага.
- Тем более неубедительно.
- Ради вашего блага.
- А еще говорят, что у вас нет чувства юмора...
- Сделайте это ради меня.
- О?
- Пожалуйста.

- И что я должен сказать Унохане-тайчо?
- Что ее новый терапевт неплох, но его профессиональные навыки нуждаются в... шлифовке. Что его следует направить на обучение под руководством компетентного в вопросе лица.
- Куроцучи Нему? Компетентнее лица и придумать сложно.
- Она не умеет обращаться с кошками.
- А кто умеет? Да еще и при этом на хорошем счету у Уноханы-тайчо?
- Ее лейтенант.
- У Котецу Исане аллергия.
- Не тот лейтенант, тупица.
-...
- Совершенно верно.
- Ой...
- Совершенно верно.
- Гениально.
- Спокойной ночи.
- Вы такой чуткий и внимательный, Кучики-тайчо...
- Убирайтесь. Хурму пришлют вам еще до завтрака.
- Если вы, не приведи ками, разбудите Изуру, возможны человеческие жертвы.
- Я слышал, в последнее время Кира-фукутайчо встает не особенно рано... если точнее, около полудня. Не слишком ли вы его утомляете?
- Вынужден признаться, Кучики-тайчо...
- Слушаю вас?
- Я его очень, очень утомляю... я без конца его тискаю, и щекочу, и чешу, да...
- ВОН!
- Сладких вам почесательных снов, Кучики-тайчо. И поздравляю с окончанием фелинотерапии.
-Я... вам пришлют очень, очень много хурмы.

-------------------------------------------------------------------------
Госпожа главврач, оснащенная своей потрясающей косой, говорила с ним ласково и доброжелательно, но Секста все равно пришел в отчаяние. Мало того, что план по изгнанию из Сейрейтея с треском провалился, так еще и придется покинуть насиженное место в не таком уж плохом госпитале и отправляться черт-те куда. Конечно, Унохана-сан очень гладко и убедительно вещала о необходимости обучения, корочках по охране труда, курсах первой помощи и условно-досрочном освобождении, но всем известно, что за такими словами кроется.

Капец котенку.

Его запихнут в какой-нибудь дом престарелых, запретят даже выходить в ресуррект, и заставят учить латинские названия мышц или тайский массаж без когтей. Гриммджо чуял за этим одетую в метафорическую белую перчатку руку капитана Шестой дивизии. Мурлыканье все-таки его достало, и подлый змий решил отомстить.
Черт.

Нет, надо было что-то делать. Зарекомендовать себя на новом месте, что ли. Если верить болтовне шинигами, его кототерапия биосигналами и правда якобы помогала пациентам. Значит, после этой самой повышенной квалификации он сможет вернуться в Готей-13 и снова начать искать лазейки, которые приведут его к Куросаки и его команде...
Орихиме!

Эта принцесса знает, как обращаться с больными. Вылечит кого хочешь. Он, Гриммджо, на собственной шкуре в этом убедился. Все три ряда зубов глухо заскрежетали при воспоминании о том, как он утратил и снова вернул расположение бывшего господина. Может, удастся повернуть дело так, чтобы его отправили учиться именно у человеческой девчонки? Ради того, чтобы добраться до Куросаки, Гриммджо был готов почти на все, даже на то, чтобы носить заколочки-цветочки в волосах.
Даже если заколочки будут ярко-красные.

Унохана-тайчо тем временем продолжала что-то рассказывать:
- Неизменная доброта и сердечность... Ясный ум...

Да. Точно. Надо поговорить с ней. А может, его и так отправляют доучиваться к Орихиме, без разговоров. Вроде пока звучит похоже. Это было бы... логично, что ли.

- Подход к пациентам... Целительский талант... Рейацу на уровне капитана...

Он вытерпит даже висюльки на хвосте, если потребуется. Но вот на хвосте они не должны быть красными...

- Отличная учеба в Академии, блестящая карьера в Готей-13, долгое время был моим лейтенантом...

А? О ком это она? Гриммджо очнулся от раздумий как раз в тот момент, когда мини-гарганта прямо у него перед носом уже закрывалась.
- Кто это? - пробормотал он обморочным голосом. Унохана фирменно улыбнулась:
- Позвольте представить - Гриммджо Джаггерджек, бывший Эспада...
- Привет-привет, сынок. Чертовски раз познакомиться.

Гриммджо подозрительно прищурился. Мужик был здоровый и широкоплечий, улыбался как Зараки после первой травмы, и сердечность от него исходила довольно пугающая. Все это никак не вязалось с Четвертой дивизией и врачебной практикой, ну да ладно. Тот же Айзен-сама вовсе не был с виду похож на человека, у которого волшебный шарик в пузе. Внешность может быть обманчива. Хорошо хоть Улькиорра всегда выглядел как летучая мышь, которой он, собственно, и являлся. Это успокаивало.

- Привет, - буркнул Секста. Унохана без видимого усилия сунула его переднюю лапу в мощный кулак странного мужика для торжественного рукопожатия.

- А это - мой бывший лейтенант и давний хороший друг... Отличный врач и твой новый наставник и учитель, Гримм-чан. Надеюсь, что вы поладите...

---------------------------------------------------------------------------------------
* Каракура *

Уроки достали, Кейго задолбал, а Кон точно был ниспослан свыше как кара за неизвестно какие грехи. Вот так-то. В жизни Куросаки Ичиго в последнее время не было решительно ничего мало-мальски хорошего. Даже сок в пакетике ему продали просроченный.

Всюду жулики.

Никому нельзя верить. Дома одна радость - всегда знаешь, откуда ждать удара. Ичиго вошел в кухню и отработанным жестом уклонился от традиционного папаниного приветствия.
Приветствия не последовало.

Ичиго забеспокоился и открыл один глаз. Неужели папаня сегодня экспериментирует с атаками со спины? Или, чего доброго, прячется в холодильнике? Или...

Чего?..

Куросаки Ишшин стоял возле стола с помидором в одной руке и луком в другой, и излучал безмерную радость при виде дорогого отпрыска:
- Сынок!!! Угадай, какой у нас для тебя сюрприз!
-...

Сюрприз кивнул, уткнувшись в чашку с молоком. Карин чесала его за ухом, Юзу восседала у него на коленках, а Кон был удачно зажат где-то между ним и спинкой стула.
- Ы...
- Итак, - объявил Ишшин - мы приняли на практику иностранного студента.
- Ы?
- Это Гримм-чан из, эмммм, издалека. Он будет изучать физиотерапию.
- Мрррр...
- Ы.
- Он станет для тебя братом! Можешь обнять его прямо сейчас!
- Ы?!
- Кстати, вы можете спать в одной комнате. И делиться гардеробом.
- Ы...

Гриммджо Джаггерджек поправил на груди бейджик с надписью "Клиника Куросаки". На его физиономии разливалось абсолютное блаженство.

@темы: bleach, переводы

URL
Комментарии
2011-03-07 в 23:13 

answeraquestion [DELETED user]
ох, ну ятебялюблю, ты в курсе :heart::heart::heart:
и когда ты хулиганишь в переводах, и когда копетан в модусе "я Кучики, а вы все УГ и не лечитесь", и всякое такое разное :crzfl:

2011-03-09 в 02:22 

Nezvaniy gost
Мы пришли ниоткуда, и уйдем в никуда
:red::red::red::red::red:

2011-03-13 в 08:32 

fista#a
О, у мене дуже багато розуму. Послухайте, як у голові деренчить! ©
Гинобячный диалог - жесть!
И никто не ушел обиженным))
Спасибо. Удовольствие еще то)

   

Двухкомнатный фандом со всеми удобствами

главная