14:22 

Winter War. Глава 31. Орихиме: На первой передаче

CrippledSeidhe
Если б я был султан, я б имел трёх жен и войсками США был бы окружен
Оригинал здесь и здесь
Оглавление перевода здесь
Авторы: [info]incandescens, [info]liralen, [info]sophiap
Переводчик: CrippledSeidhe
Рейтинг: PG-13
Жанр: Angst, Drama, POV, Character study, Action/Adventure
Фандом: Bleach
Дисклеймер: Мир и герои - куботайтины. Утонченные издевательства над тем и другим - авторов. Перевод, каюсь, мой.
Предупреждения: AU
Действующие лица: Нанао, Иккаку и компания, Орихиме, Ичиго

(Глава 30)

Глава 31, где на сцене появляется Холлоу-Ичи, а Орихиме теряет терпение

Сейчас была не ночь, потому что в этих стенах ночь никогда не наступала; и не утро — ведь как же может утро наступить без ночи? А это в свою очередь означало — никакой яичницы с беконом, или горячего мисо-супа, или кофе, или апельсинового сока с шоколадными хлопьями, а может, даже копченой рыбы с авокадо и омлетом, приправленной маленькими перчиками, бобовой пастой и черной патокой.

Орихиме ничего не имела против чая, но пить его совсем без ничего так безумно скучно. Был один мимолетный славный, замечательный эпизод пару дней назад, когда ей удалось самой приказать слугам принести завтрак. Улькиорра все еще был занят, расследуя исчезновение Гриммджо, а без него некому было решать за Орихиме, когда и чего ей следует захотеть.

Даже возможность самой выбрать меню для завтрака была своего рода бунтом и потрясением основ.

Сейчас и бунт, и потрясение казались далекими и незначительными — как и Каракура, и Общество душ, и весь мир за пределами ее комнаты. Орихиме сидела и смотрела на Улькиорру, — а Улькиорра сидел и смотрел в стену, — и безуспешно пыталась придумать тему для беседы, которую он бы поддержал. Совсем как на уроке, когда тебе совершенно неинтересно, но приходится заставлять себя сосредоточиться, потому что учитель в любой момент может потребовать повторить, что он только что сказал — и ты не можешь ни размышлять о чем-то своем, ни наскоро набросать черновик очередного сюжета на полях тетради, ни даже бездумно разглядывать доску и прикидывать...

— Женщина, — сказал Улькиорра.

— Да? — вежливо отозвалась Орихиме. — Что ты хотел?

Он посмотрел на нее бездонными зелеными глазищами, и Орихиме знала, без всяких слов знала, что Улькиорра пытается понять, почему в ее голосе вдруг появилось столько энтузиазма. С ее стороны было очень глупо так себя выдать. Нужно выглядеть слегка подавленной, но при этом смирившейся и готовой услужить.

Кто-то постучал в дверь. Довольно робко постучал, но при этом настойчиво. Улькиорра с видимым усилием вынырнул из потока сознания, немного поразглядывал дверь и сказал "войдите".

Дверь осторожно приотворилась, и в комнату так же осторожно заглянула какая-то арранкарка. Выглядела она ужасно — растрепанная, вся в ссадинах и царапинах, одежда порвана… а еще, невесть почему, арранкарка была мокрой с головы до ног.

— Улькиорра-сама, прошу извинить меня за беспокойство…

— Ближе к делу, — произнес Улькиорра невыразительным тоном — таким, который обычно означал "я могу убить тебя, не вставая со стула, так что будь любезна не тратить мое время попусту".

— Халлибел-сама сошла с ума! — выпалила арранкарка. — Она напала на Хисаги-сама — он очень сильно пострадал, я пришла просить почтенную гостью о помощи. Мы вызвали какого-то доктора-шинигами, но от него проку не очень много, а Хисаги-сама срочно нужна помощь, и я уверена, Айзен-сама не хотел бы, чтобы Хисаги-сама умер, и…

— Погоди, — Улькиорра нахмурился. — Ты утверждаешь, что Халлибел напала на него?

Арранкарка закивала как заведенная — на пол посыпались капли воды.

— Халлибел-сама выбила дверь в его кабинет, она несла какую-то околесицу, говорила, что ей все надоело, что она прикончит всех, кто еще остался от Эспады, а потом прикончит Айзена-сама, но, наверное, после того последнего удара она решила, что убила Хисаги-сама, потому что она развернулась и ушла...

— Закрой рот, — велел Улькиорра. — "Всех, кто остался от Эспады". Разумеется, — улыбки на его лице не появилось, но он определенно был доволен, — Разумеется. Это объясняет исчезновение Гриммджо. Куда она направилась?

Арранкарка на секунду задумалась

— Мне кажется, куда-то в западное крыло… Пожалуйста, я прошу вас, Хисаги-сама так тяжело ранен…

Улькиорра поднялся на ноги.

— Женщина, — Орихиме и арранкарка посмотрели на него. Он указал на Орихиме. — Следуй за этой служанкой и прими меры для того, чтобы сохранить Хисаги жизнь. Если на тебя нападут, тебе позволено защищаться. Если Айзен-сама нарушит свое уединение и заговорит с тобой, доложи ему о происшествии и передай, что я разыскиваю Халлибел. Тебе все понятно?

Орихиме кивнула и тоже встала.

— Да, — сказала она. Ее обуревали смешанные чувства. Орихиме не очень-то любила Хисаги — да и могло ли быть иначе, после того, как он предал Общество душ? — но все равно его было немножко жаль. И не то чтобы она могла быть на стороне Халлибел — та всегда проходила мимо нее, словно мимо пустого места, или бросала оценивающие и презрительные взгляды, а потом уже проходила мимо, и Юмичика следовал за ней тенью и вел себя так, будто Орихиме не существует.

И это означало, что Орихиме нужно было кое-что уточнить.

— Она… Айясегава-сан был с ней?

Улькиорра слегка кивнул ей — так он выражал похвалу, когда Орихиме делала что-то, что он считал разумным, — и повернулся к арранкарке.

— Так был или нет?

Арранкарка судорожно сглотнула и переступила с ноги на ногу.

— Я не видела его… там было столько воды, и рейацу у Халлибел-самы была такой мощной, за ней ничего и никого нельзя заметить, но, наверное, он тоже должен был там быть. Я не знаю...

Улькиорра поглядел на нее с неодобрением.

— Прискорбно.

Прежде чем он успел сказать (или сделать) еще что-нибудь, Орихиме быстро подняла руку, привлекая его внимание.

— Пожалуйста, можно я пойду к Хисаги? Если он настолько сильно пострадал, то я должна заняться им как можно скорее. Я уверена, что Айзен-сама не хотел бы его смерти, — в последнем Орихиме вовсе не была уверена, но, в конце концов, Хисаги как-то дожил до сегодняшнего утра.

— Надо полагать, ты права, — Улькиорра поморщился. Трудно было сказать, кого он не одобряет на этот раз — то ли Хисаги за то, что тому вздумалось умирать, то ли саму Орихиме — за то, что та права. — Люди слабы. Займись этим.

Превратив таким изящным образом ее предложение в исходящий от него приказ, Улькиорра направился к двери, окруженным облаком уплотняющейся рейацу, зябкой и колючей, как зимний туман.

— Сюда, почтенная гостья, — арранкарка робко подергала Орихиме за рукав. — Пожалуйста, поторопитесь.

Орихиме помчалась следом за арранкаркой по белоснежным коридорам.

— Как тебя зовут? — выдохнула она на бегу.

— Пагалли, — отозвалась арранкарка, даже на ходу нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. — Прошу вас, почтенная гостья, Хисаги-сама очень тяжело ранен, он был весь в крови!

— Но вы же вызвали кого-то из Четвертой дивизии...

— Да, но он сказал, что может только поддерживать в нем жизнь, и все! Что Халлибел-сама очень сильно его покалечила! Что у него отказывают все органы!

Орихиме нахмурилась. У Халлибел, должно быть, очень нехороший ресуррект.

— Я сделаю все, что смогу, — пообещала она.

Следы стычки были заметны уже издалека. По стенам и потолку змеились трещины, на полу собиралась лужицами вода. Почему-то от этого сияние белоснежных полированных стен вокруг пригасло, обнажив обыкновенный светлый камень, к тому же не очень чистый. Орихиме совсем запыхалась и с трудом поспевала за Пагалли, но не решилась отстать. Даже несколько лишних секунд могут погубить пациента.

Они свернули к апартаментам Хисаги, и Орихиме не сумела сдержать вскрика. Апартаментов не было. Дверь выбили, стены, кажется, взрывали изнутри, и в общем, помещение напоминало неровную половинку яичной скорлупы — целыми остались пол и потолок.

— Мы перенесли его в комнату за кабинетом, — сказала Пагалли и смерила Орихиме таким взглядом, будто не могла поверить, что та на самом деле здесь и вообще существует в природе. — Он сказал...

— Он может говорить! — перебила ее Орихиме. От сердца отлегло — если Хисаги в сознании, то она почти наверняка сможет его спасти. — Почему ты сразу не сказала? Быстрее, отведи меня к нему!

— Я как раз этим и занимаюсь, — проворчала Пагалли. Она схватила Орихиме за руку и потащила за собой, как на буксире, помогая обойти лужи и груды битого камня. — Сюда, пожалуйста, — она забарабанила в изрядно потрепанную дверь, выстукивая какой-то странный ритм. — Это Пагалли! Я привела Иноуэ-сан!

Дверь распахнулась внутрь — так резко, что ее, наверное, распахнули. За дверью обнаружился… Хисаги. Он схватил Пагалли за одно плечо, Орихиме за другое, и втащил их внутрь, а Ядомару Лиза захлопнула за ними дверь.

Внутри оказалось довольно много народу, но внимание Орихиме было занято человеком, которому вроде бы полагалось лежать и истекать кровью.

— Хисаги-сан, что с вами? Если вы серьезно ранены...

— Позже, — сказал Хисаги, который и вправду выглядел так себе, встрепанным и промокшим, и длинный порез на виске бросался в глаза, но он улыбался. — Иноуэ-сан, здесь кое-кто хочет поговорить с вами. Иноуэ-сан... — он снова взял ее за плечи и развернул. — Иноуэ-сан.

Орихиме почувствовала, как у нее отваливается челюсть и, кажется, пропадает навсегда. Она понимала, кто перед ней стоит. Он был одет в черную форму шинигами, и был, как и все вокруг, мокрым и потрепанным, но она узнала бы его из тысячи других, из миллиона.

Он сгреб ее в объятия и прижал к себе.

— Орихиме-тян, все хорошо, все хорошо… — повторял он, а она плакала, рыдала горючими слезами, которые нельзя было себе позволить рядом с Улькиоррой или Айзеном, потому что наконец-то стало можно, можно быть слабой и бесполезной, ее не осудят, ее простят. Брат пришел за ней, и теперь она была в безопасности.

Орихиме с трудом заставила себя отстраниться от него — немного, ровно настолько, чтобы можно было обернуться и оглядеться вокруг — и увидела остальных. Хисаги. Исэ-сан, которая была тогда с капитаном Кьёраку. Иккаку из Одиннадцатой, и с ним Юмичика, будто очнувшийся после бесконечного сна. Ханатаро. Ядомару Лиза. Гриммджо. (Гриммджо? Хотя, наверное, у него какие-то особенные причины быть здесь. Может, он решил поднять восстание?). Еще какие-то люди, которых она не знала.

— Как мы выберемся отсюда? — спросила она. — Я могу попробовать вывести нас всех за ворота в пустыню — у меня нет здесь особенной власти, но никто, кроме Эспады, не посмеет мне перечить…

Брат сжал ее плечо.

— Орихиме-тян, мы пока что не можем уйти отсюда.

— Не можем?.. — нижняя губа предательски задрожала. Орихиме понимала, что нужно сохранять мужество, нужно было это делать с самого начала, но это было очень трудно. Она прикусила щеку изнутри. — Я понимаю. Нам нужно разобраться с этим местом, — это должно было прозвучать хладнокровно и по-взрослому. Она надеялась, что так оно и прозвучало.

— Ты очень храбрая, — сказал брат. — Нам просто нужно, чтобы ты продержалась еще немного...

Тут она разревелась снова и обернулась к нему, чтобы спрятать лицо.

— Неправда, — повторяла она между всхлипами, — я ничего хорошего не сделала, я сама сюда пришла, потому что он сказал, что всех убьет, если я не соглашусь, а потом все пришли за мной и их все равно убили или хуже, и это я виновата, но если я буду сотрудничать, их...

— Так, нахуй, — оборвал ее знакомый голос. Ее схватили за плечо и круто развернули, оттащив от Соры, и она невольно вскрикнула. Так и есть, это Гриммджо. — Слушай, девка, я тут не затем, чтобы слушать, какой Айзен козел. Хотел бы этого — сидел бы дома с этой кучкой придурков, уж они-то расскажут, только успевай лапшу с ушей снимать.

(— По-моему, там у него не лапша, — шепнул Иккаку Юмичике. )

— Так вот, мне надо, чтоб меня заштопали. Полюбуйся, — Гриммджо потряс ее за плечо для убедительности, — эта курва меня таки достала, а мне еще Куросаки показывать, почем в лесу помидоры, и Айзену тоже, так что ну, давай помогай уже.

Орихиме поморгала, разглядывая его широкую грудь — она видела длинный неглубокий порез и потеки крови в обе стороны от него, но кое-чего в этой картине недоставало.

— У тебя нет дыры, — ее и правда не было.

Гриммджо издал такой звук, как будто тигра скрестили с чайником, и он только что закипел.

— Да, мать твою, у меня больше нет дыры, мать твою еще раз, и знаешь, почему? Это ты во всем виновата!

— Я тебя очистила?.. — медленно проговорила она.

— Ты все испортила! — он хлопнул себя по животу свободной ладонью, и Орихиме невольно вспомнила, как мальчики в школе тыкали друг друга кулаками в живот в качестве специального мальчикового приветствия. — Полюбуйся сама!

— Оставь мою сестру в покое! — потребовал Сора.

— Хрен я ее отпущу, пока она все не поправит!

— Но что я должна поправить? — Орихиме совсем растерялась. Она потерла глаза рукавом. — Не думаю, что смогу отменить то, что уже один раз отменила, и потом, если я снова превращу тебя в Пустого, ты опять попытаешься нас всех поубивать, правда? Тебе не кажется, что лучше бы до этого не доводить?

Гриммджо оскалился еще сильнее. Острые зубы стало видно еще лучше. Наконец, он сказал:

— Рану поправь, идиотка, а ты что подумала?

— Ох, — Орихиме вздохнула с облегчением, — прошу прощения, я все не так поняла, просто постой минутку и я все сделаю как надо, а потом займусь остальными. Еще раз прошу прощения, что же ты сразу не сказал...

Понемногу. Шаг за шагом. Если разбить все, что происходит вокруг, на мелкие задачи, и решать их по очереди, может, у нее получится уговорить себя вернуться в клетку с тигром, не особо задумываясь на этот счет.

— Орихиме-тян, осталось совсем немного… начал Сора, но Иккаку сказал ему что-то и они заговорили вполголоса в углу (куда Иккаку утащил Сору), а Орихиме была слишком занята раной Гриммджо, чтобы подслушивать.

А еще она очень гордилась своим братом, который стал шинигами и участвовал в важной секретной операции. Она обязательно ему об этом скажет, как только они смогут побыть наедине.

— Я не возражаю, чтобы она меня лечила, — заявила Пагалли с победным видом. — В конце концов, она же не шинигами, — ничего похожего на "и она не сделает со мной ничего ужасного" не прозвучало, но Орихиме не могла отделаться от ощущения, что услышала именно это.

— Я должна вас проинструктировать, — сказала Исэ-сан и строго посмотрела на Орихиме. — Вы ведь в состоянии лечить и слушать одновременно?

Орихиме кивнула.

— Сейчас, конечно, в состоянии. Я хочу сказать, это не очень тяжелый случай. Для серьезного усилия мне придется сосредоточиться как следует. Что… что мы теперь будем делать?

— Что-что, Айзена мы будем делать, и маму его будем, — проворчал Гриммджо.

— В общем, это верно, — сказала Исэ. — Однако, не все сразу. Для начала мы должны проникнуть в его личные лаборатории, — она должна была заметить, как Орихиме побледнела. Орихиме не сомневалась, что все в комнате заметили. — Мы считаем, что там держат в заключении кого-то из капитанов, — продолжила Исэ. — Каждый, кого мы сумеем освободить, увеличивает наши шансы на успех.

Орихиме двигала ладонь параллельно ране на груди Гриммджо и наблюдала, как разрез медленно срастается — так можно было не смотреть Исэ в лицо.

— Он никогда меня туда не водил, — сказала она так ровно и спокойно, как только могла. — Я ничего не могу вам рассказать о том, что внутри, или кто оказался в плену. Я знала только, что Садо-куна держали там, а Кучики-сан погибла, а Ишида-кун... — ей опять приходилось глотать слезы.

— Мне жаль, — мягко сказала Исэ. — Мы пришли бы раньше, если бы могли.

Орихиме не стала отвечать "могли бы и смочь", но несказанное повисло в воздухе между ними.

— Готово, — объявил Гриммджо. Он отступил в сторону, сграбастал Хисаги и подтащил к ней. — Вот, с ним тоже разберись, раз уж ты тут стоишь. А то он какой-то совсем дохлый, не чета мне.

Хисаги одарил Гриммджо убийственным взглядом. Гриммджо ухмыльнулся в ответ и принялся бродить по комнате, лениво пиная попадающийся под ногами мусор.

Так или иначе, его вмешательство пришлось кстати. Орихиме снова овладела собой.

— И как же вы собираетесь проникнуть в его лаборатории? — спросила она. Может быть, тайный план состоял в том, что они все будут изображать новых кандидатов в Эспаду, которые направляются драться друг с другом насмерть, чтобы заслужить одобрение Айзена.

Исэ-сан поправила очки.

— Вы когда-нибудь пробовали разрушать кидо-заклятия при помощи ваших способностей, Иноуэ-сан?

Орихиме поджала губы, убрала несколько ссадин и очень хорошо подумала.

— Пожалуй, нет, — сказала она. — Но, наверное, заклинание есть заклинание, что бы оно ни делало? Я хочу сказать, если я могу заслонить кого-то от атаки или отменить нанесенный ущерб, это означает, что я способна отрицать кидо вообще. Мои щиты выдерживали, когда Кучики-сан стреляла в меня кидо-зарядами во время тренировок. Так что, пожалуй, скорее да.

— Прекрасно, — Исэ-сан сверкнула очками с явным удовлетворением. — В таком случае, вы сумеете снять кидо-запоры с входа в лабораторию.

Орихиме в нерешительности закусила губу.

— Вы уверены?

— Конечно! — сказал Хисаги. Орихиме давно не видела его, — точнее, она несколько раз его встречала за те месяцы — или годы? — что провела здесь, но ни разу не видела его таким… довольным. — Это объясняет, зачем Айзен хотел заполучить вас в свое полное распоряжение, Иноуэ-сан. Командующий Ямамото так и сказал.

— Так и сказал — что именно? — вмешалась Исэ.

— Это излюбленная стратегия Айзена, — пояснил Хисаги. — Всякий раз, когда он сталкивается с чем-то, что возможно, когда-нибудь, как-нибудь может нарушить его планы, он пытается завладеть этим сам. Он всю жизнь был таким...

— Расчетливым? — подсказала Исэ.

— Параноиком, — сказал Хисаги со вздохом. — И не "был", а и сейчас есть. Нам нельзя здесь задерживаться.

— Полагаю, так проявляется дефект контроля, — сказала Исэ. Она поправила очки, которые и так сидели очень ровно, и разгладила рукава формы. — Подобные личности стремятся к тому, чтобы все вокруг происходило так, как они запланировали, с точностью до мельчайших деталей, и при любых обстоятельствах… Айясегава, что вы на меня так смотрите?

— Исэ-фукутайчо, эта прическа вам совершенно не идет, — отозвался Юмичика — чуточку слишком быстро.

— А как же все остальные? — спросила Орихиме. — Вы не говорили, где сейчас остальные шинигами, которые… с которыми я… — она переводила взгляд с Хисаги на Исэ и обратно, пульс бешено грохотал в ушах. Ей были симпатичны все эти люди. Рангику. Укитаке. Хицугайя. — Прошу вас?..

— Капитан Укитаке взял на себя Ичимару, а капитан Сой Фон командует освобождением Сейрейтея, — сказал Сора, отвлекаясь от Иккаку. — Мы все тщательно спланировали, Орихиме-тян, тут все — профессиональные шинигами.

— Ага, особенно ты, чучело, — Иккаку дружески ткнул Сору кулаком в плечо. — Но вообще да, у нас есть план. А спасательные операции с планом уж точно лучше, чем без него. Вот у нашего тайчо всегда был план.

— Все планы этого человека сводились к тому, чтобы размахивать мечом пошире и орать погромче, — сухо заметил пожилой шинигами, которого Орихиме не знала.

— И чё? План не хуже любого другого, нет? — сказал Иккаку.

— Значит, у нас есть настоящий план победы над Айзеном? — спросила Орихиме с надеждой.

Внезапно в комнате стало очень тихо и все очень внимательно прислушались, ожидая ответа.

— Мы его грохнем, — сказал Гриммджо. — Видишь, ничего сложного. Сначала соберем всех вместе. Потом грохнем Айзена.

Наверное, не нужно было этого говорить, но Орихиме всегда считала, что надо быть честной.

— Но если Халлибел — и та тебя ранила, а Айзен ведь намного сильнее, тогда как...

Гриммджо подался вперед и схватил ее. Это оказалось больно.

— А ну, рот закрыла, — зашипел он ей в лицо, — это же ты меня впутала в это дерьмо...

— Эй! — Иккаку ударил Гриммджо, тот потерял равновесие и попятился, увлекая Орихиме за собой. — Отцепись от девочки, ты, кусок...

— Следи за дверью, — бросил Хисаги, и Пагалли кивнула и прижалась ухом к стене рядом с дверным косяком. Глаза у нее были шире лица.

— Это попросту смешно, — начала Исэ-сан. — Не могли бы вы…

Боковую стену не пробили — она разлетелась в пыль и мелкие обломки, засыпавшие комнату точно градом. Перед ними стоял Куросаки-кун, его меч был обнажен, и его маска ухмылялась.

— Круто, — сказал он. — Вы тут празднуете, а меня-то и не позвали.

Ядомару Лиза закатила глаза.

— Вселенский разум определенно что-то против нас имеет. Почему именно с нами постоянно случается какая-то дребедень?

Орихиме задумалась изо всех сил. Гриммджо отпустил ее, так что думать ничего не мешало. Итак, у них было несколько вариантов действий.

Вариант первый: рассказать Куросаки-куну все как есть и понадеяться на то, что он сам собой превратится в нормального Куросаки Ичиго.

Проблема: может и не сработать.

Вариант второй: сказать Куросаки-куну, что он попал на костюмированную вечеринку.

Проблема: тоже может не сработать.

Вариант третий: подыграть Куросаки-куну, который и так перевозбужден, и попытаться подбить его вызвать Айзена на поединок.

Проблема: может не сработать, а если сработает, скорее всего, будет только хуже.

Вариант четвертый: предоставить шинигами разбираться с Куросаки-куном. Наверное, так будет разумнее всего, за последние несколько месяцев все убедились, что от нее нет никакого толку, она все портит, когда вмешивается, лучше просто оставаться на месте и лечить и заслонять, кого скажут...

Но что, если и это не сработает?

— Так, ладно, — сказала Ядомару Лиза. Она как бы невзначай крутанула посох, который держала в одной руке — хотя он выглядел довольно тяжелым и только что никакого посоха там не было. — Напомнить тебе, что было в прошлый раз, Куросаки? Как мы помогали тебе контролировать то, что сейчас контролирует тебя? Мы заперли тебя и лупили ввосьмером, пока ты не научился держать себя в узде. Не то чтобы я хочу сказать, что мы не можем проделать то же самое прямо сейчас...

— Ни хера вы не можете, и ты это знаешь.

— ...но подумай хорошенько, надо ли оно тебе. — она обвела жестом комнату и остальных. — Куросаки, я буду с тобой откровенна. Ни один из нас не заходил так далеко, чтобы вынырнуть с другого края. Но, что бы там у тебя ни вынырнуло, соображать оно в состоянии, вот пусть и подумает на досуге. Зачем ты здесь?

Куросаки-кун протянул меч и указал острием на Лизу. Меч был, как всегда, большой и внушительный. Или даже еще внушительнее обычного.

— Я пришел биться с тем, кто сильнее всех. Это у нас ты, что ли?

— Да ну не смеши мою задницу, — Гриммджо тоже выступил вперед, откровенно рисуясь. Ему сейчас очень пошел бы демонстративно задранный хвост. — Куросаки — если у тебя там и вправду Куросаки за этой хренью на роже...

— Более Куросаки, чем тебе в кошмарах снится, урод, — огрызнулся Куросаки-кун.

— Ага-ага, от такого слышу, — Гриммджо даже не потрудился взяться за меч. Он стоял, упирая кулаки в бока. — Ты, пацан, кой-чего не догоняешь. Я служил Айзену, только жопу ему я никогда не лизал, а ты тут только этим и занят. Ну, и если по-честному… — он пожал плечами. — Ты мне раньше больше нравился. Бить тебя было веселее, сечешь? Так что ну, давай уже, снимай свою дебильную маску и начинай мне рассказывать, что ты прямо сейчас всех защитишь. Хочешь, я твоей рыжей поугрожаю? В прошлый раз вроде здорово помогло.

— Я пущу тебя на фарш и размажу его по стенам, — сказал Куросаки-кун. Это прозвучало как обещание. Глаза у него жутко горели желтым. — Никто не смеет трогать мое.

— А вот за такие слова можно и огрести, — Иккаку тоже выступил вперед, и даже не особенно торопясь, вот только в руке у него было копье. — Я тебя первым встретил в Обществе Душ, ты хоть это-то помнишь? Ты и тогда был бестолковый сопляк, и сейчас не умнее, но уж в одном-то ты точно не ошибся. Настоящий мужик своих не бросает. И они "свои" не оттого, что ты их купил и присвоил, уебка ты кусок. Вы держитесь вместе, потому что вы друзья. Пустому этого не понять, потому что нечем, но Куросаки Ичиго понимал. А ты, кто ты там на самом деле сейчас есть, сраных полгода сидел посреди Уэко Мундо в сраном дворце и смотрел, как с Иноуэ, и Садо, и остальными делают такое, что словами не сказать, и ничего, нихерашеньки не сделал. — он стиснул рукоять занпакто, и на мгновение на его руке можно было разглядеть каждую мышцу. — Так что придется мне с тобой потолковать как старшему товарищу. Хоть голову тебе на место вставлю. Ну или откручу совсем, это уж как пойдет.

Куросаки-кун запрокинул голову и расхохотался — визгливым, кудахтающим смехом.

— Вы все пытаетесь и все не врубаетесь. Его здесь нет. Он ушел. Он сдался. Вы все разговариваете только со мной, ясно?

— Нет, — раздался еще один голос, и Орихиме обернулась и увидела, что ее брат сделал шаг вперед. — Я уже был Пустым когда-то, — он дрожал мелкой дрожью и едва стоял на ногах под давлением рейацу Куросаки-куна. — А сейчас я — снова я. Мне не интересно, что ты там болтаешь. Ты лжешь.

— А ты — труп, — сказал Куросаки-кун и взмахнул мечом, и с клинка слетел сгусток черного пламени, наполненный злобной силой.

Все произошло очень медленно. До того медленно, что Орихиме во всех подробностях рассмотрела, как искрящаяся тьма прокладывает себе путь по воздуху, как часто-часто бьется жилка на шее Соры, как он открывает рот, чтобы что-то ответить. Во всей вселенной остались только они трое — она, Сора и Куросаки-кун.

Дважды она потеряла брата.

Третьего раза не будет.

Больше никто и никогда не погибнет из-за нее.

Щиты развернулись вокруг Соры, и заряд отлетел от них. Орихиме пошатнулась от удара, но удержалась на ногах.

— Нет, — сказала она. — Нет, Куросаки-кун.

— Что "нет"? — огрызнулся тот. Остальные хранили молчание.

— Нет — тебе, — Орихиме протянула к нему руки. — Я хочу вернуть настоящего Куросаки-куна.

— Дурища ты, — он снова разухмылялся. — Я — настоящий, поняла?

Пустые лгали. И шинигами лгали. И живые люди, и мертвецы, и она сама тоже. Ложь и правда не имели значения сейчас, важна была только вера. Орихиме не верила, что этот фигляр — настоящий Куросаки-кун, даже если он говорил его голосом и носил его меч. Куросаки-кун был способен на большее, куда большее. В людях должно ведь быть что-то, кроме темных закоулков и тайных демонов их души, а иначе зачем вообще жить?

Настоящий Куросаки-кун не жалел себя, защищая ее, и Кучики Рукию, и Садо, и Ишиду-куна, и своих сестер, и отца, и всех вообще. Настоящий Куросаки-кун был ее другом. Она уже попыталась один раз спасти его, бросив без помощи, и ничего хорошего из этого не вышло. Что ж, придется спасать его снова и снова, пока не получится наконец.

— Я отрицаю, — сказала Орихиме, и щиты из света и ее воли стиснули его клеткой, не давая вырваться.

Она отчаянно боялась — за Сору, за всех ее друзей здесь, и прежде всего за самого Куросаки-куна; страх придал ей силы. Иногда принцессы спасают драконов, иногда — и принцев тоже, а бывает и так, что принцесса, дракон и рыцарь отправляются к человеку, который написал историю, и предъявляют претензии, что они в каждой книге вынуждены делать одно и то же.

Куросаки-кун кричал на нее. Орал так, что Орихиме не могла разобрать ни слова.

— Мне очень жаль, Куросаки-кун, — прошептала она и подошла к нему ближе. Пол ходил ходуном под ногами. — Нам просто придется пробовать снова и снова, пока не получится так, как надо. Разве не помнишь, что ты сказал тогда Кучики-сан...

Он закричал на нее снова.

— "...тебя спасают — вот и молчи сиди".

— Ты не можешь этого сделать! Дура! Сука! Он мой! Это нечестно! Это я теперь Король! Я тебя прибью, ты еще пожалеешь, Орихиме!.. — маска понизила голос и заговорила почти заискивающе. — Он сам мне разрешил, он больше не хочет командовать — ты только хуже ему сделаешь, если вытащищь его. Ему будет больно, и все. Отпусти меня, и я тебя не трону, я дам тебе уйти, он бы тебе за это только спасибо сказал, если б знал...

— Если ты и правда так думаешь, ты совсем не знаешь Куросаки-куна, — сказала Орихиме. Сейчас ей было даже немного жаль это существо, которое изворачивалось и клянчило, охваченное страхом. Еще шаг вперед, и теперь оставалось только протянуть руку и дотронуться до него. — Возвращайся, Куросаки-кун. Ты нам очень нужен.

— Тупые уроды… — слова слетали с костяных губ точно брызги кислоты. — Твари, мусор, все до единого, и он — хуже всех… вы пожалеете… я еще вернусь, и тогда...

Орихиме положила руки ему на плечи и сосредоточила всю волю, что у нее была, в одной точке. Куросаки-кун дрожал, и на секунду, на один краткий миг, она знала, что сильна, а он слаб, и она может сделать выбор за него.

Она и сделала.

— Я отрицаю.

Маска опала хлопьями и взорвалась облачками пыли, обнажая незащищенное лицо. Глаза снова были такие, как надо, карие, и из них текли слезы.

— Не нужно плакать, Куросаки-кун, — пробормотала Орихиме и поразилась тому, какой слабый у нее голос. А ведь только что она чувствовала себя такой могучей! В голове гулко бухало, и очень хотелось пойти где-нибудь полежать. Исэ и Лиза помогли ей усесться на стул, который появился из ниоткуда— наверное, у нее открылась новая магическая сила, призывать стулья, — и она хотела сказать, что с ней все будет в порядке через минутку, — или она им это уже сказала? — и все будет хорошо, все было бы замечательно, но Куросаки-кун не должен быть вот так реветь. Куросаки-кун никогда не плачет.

Куросаки-кун с силой потер глаза тыльной стороной ладони и мрачно оглядел собравшихся вокруг него людей.

— Блин, — просипел он с явным усилием. — Я не… послушайте, мне жаль, я понимаю, что этого мало, но…

— Ну и понимай на здоровье, — посоветовал Иккаку. — И не пудри нам мозги, без тебя тошно.

— Сколько пальцев я держу? — спросила Исэ-сан, очень ласково, и помахала раскрытой ладонью у Орихиме перед носом.

— Много, — сказала Орихиме. Она все пыталась сложить два и два, и каждый раз получала разный результат. — Но вам так очень идет, — добавила она на всякий случай, чтобы Исэ-сан не расстраивалась.

— Но я… — Куросаки-кун запустил пятерню в волосы.

— Он, кажется, не может разговаривать законченными предложениями, — сообщила Орихиме Исэ. — Наверное, я его недолечила. Как вы думаете, мне стоит попробовать еще раз?

— Ни в коем случае! — отрезала Исэ-сан. У нее были очень грозные очки. — Иноуэ-сан, сейчас мне нужно, чтобы вы сидели спокойно, глубоко дышали и постарались расслабиться. У вас все признаки энергетического перенапряжения, и это в любой момент может привести к коллапсу и... вы понимаете хоть слово из того, что я говорю?

— А вы не могли бы повторить еще раз и помедленнее? — с надеждой спросила Орихиме.

Исэ-сан и Лиза переглянулись. Лиза пожала плечами.

— Если она не оснащена ручками, это не значит, что мы не сможем ее нести.

— Зараки, — сказал Куросаки-кун. Он обращался к Иккаку и Юмичике, и Орихиме, кажется, пропустила несколько абзацев из их беседы. Мироздание потихоньку перелистнуло страницу, пока Орихиме не смотрела, и это было очень дурно с его стороны. — Он зарубил того малахольного Эспаду, который на меня напал...

— Капитан ни за что бы не вмешался в чужой поединок, — обиженно заметил Юмичика.

— Да, да, сам знаю. Понимаете, мне нужно было идти разыскивать Иноуэ. Он мне сам так и сказал. Значит, он убил того Эспаду. А потом посмотрел на меня и назвал Айзеном, — Куросаки-кун помрачнел и нахохлился. — Я обернулся, увидел Айзена и сказал, смотри, вон же он стоит, но Зараки даже не услышал. Он напал на меня. Мне пришлось отбиваться. Я не знал, что еще делать.

— И тогда твой ручной Пустой перехватил руль? — спросил Иккаку.

Куросаки-кун вздохнул.

— Ага.

— То есть он тебе жизнь спас?

— Ну… — Куросаки-кун, кажется, не знал, куда девать взгляд. — Я не знаю. Я пытался докричаться до Зараки, но он продолжал называть меня Айзеном, а Ячиру вообще на нас не реагировала, и… — он замолк снова. — Я убил его, — сказал он наконец. — Я его убил.

Иккаку и Юмичика поглядели друг на друга. Иккаку медленно кивнул, будто подтверждая что-то невысказанное, но удивленным он не выглядел.

Юмичика вскинул голову.

— Мне кажется, я знал, но мне было наплевать. — сказал он. — Я даже оправдываться не буду. Я ничего не желал видеть и слышать, кроме этой снулой рыбы.

— Да, крепко она тебя прихватила за нежное, — сказал Иккаку и ткнул Куросаки-куна кулаком в плечо. — Тайчо тебе бы медаль выдал, если б мог.

— Мадараме совершенно прав, — сказал Юмичика (хотя он кулаками свои слова подкреплять не стал). — У тебя хватило сил одолеть нашего капитана, и он погиб в бою. Он бы сам не желал себе лучшей смерти. Хочешь кого-то винить — вини Айзена.

— Именно, — подхватил Иккаку. — Желаешь страдать, что ты кругом виноват — так делай это в свободное от службы время. Прямо сейчас нам и без того есть чем заняться. Ты с нами или как?

— Чем "заняться"? — тупо повторил Куросаки-кун.

— Пойти и нахуй свернуть Айзену шею.

— О, — Куросаки-кун вскинул голову, и растерянный вид разом с него слетел. — О да. Я буду участвовать.

Он смотрел очень сурово и выглядел как человек, который ни за что от своего не отступится. Орихиме очень хотела ему верить. Но она видела, с каким трудом он держится, видела, как покрывается трещинами хрупкое стекло, внутри которого бушует пламя...

— Иноуэ-сан? — Исэ-сан снова проверила ее пульс. — Вам лучше?

— Я знала про капитана Зараки, — сонно пробормотала Орихиме. Она чувствовала себя ужасно усталой. Может, через несколько минут это пройдет. — Улькиорра водил меня посмотреть на тело. Хотел убедиться, что капитан Зараки действительно мертв. И это правда, он умер счастливым. Он улыбался.

Исэ ничего не сказала на это, только еле заметно поджала губы. Может, она не одобряла услышанное, может, совсем наоборот. Ее пальцы чуть сильнее сжали запястье Орихиме.

— А Ячиру?

— Я не знаю, что с ней, — сказала Орихиме. Совесть больно уколола — не в первый раз. — Я спрашивала их, правда, спрашивала, но... — почему-то ей казалось очень важным убедить их, что она хотя бы попыталась.

— Не думайте сейчас об этом, — Исэ-сан отпустила ее руку и встала. — Нам нельзя здесь задерживаться, Иноуэ-сан. Мы должны успеть убраться отсюда и попасть в лабораторию Айзена до того, как Улькиорра начнет вас разыскивать.

Орихиме невольно оглянулась через плечо.

— Тогда нам, наверное, пора идти?

Хисаги обернулся к девушке-арранкарке.

— Пагалли...

— Я могу пойти вперед и проверить, свободны ли коридоры, — очень твердо сказала Пагалли, сцепив руки в замок за спиной. — Я не хочу… я не могу пойти внутрь вместе с вами, но я могу убедиться, что вы сможете добраться туда без помех… сделаю, что в моих силах...

Хисаги кивнул.

— Спасибо, Пагалли. Это уже очень много. Так что, мы готовы?

— Мы давно готовы, — ответил за всех Гриммджо.

— Тогда пошли, — сказал Куросаки-кун, и на этот раз никто не стал спорить.


@темы: переводы, bleach, Winter War/Зимняя Война

URL
Комментарии
2017-07-22 в 19:47 

Сейм-4ан
Принцесса Поддатская/Не забивай жизнь реальностью – не останется места для мечтаний.
О да, Орихиме, вот моя девочка:super:

2017-08-28 в 22:41 

ace_
патроны дорогие... предупредительного выстрела не будет || змейское змеищщще || профессиональный выгребатель из айлюлей
стоило ждать все это время) спасибо за перевод!

2017-09-01 в 04:04 

CrippledSeidhe
Если б я был султан, я б имел трёх жен и войсками США был бы окружен
URL
2017-10-12 в 15:21 

Trikka
Ты стоишь тем дешевле, чем дороже тебе хочется казаться (с)
CrippledSeidhe, спасибо-спасибо-спасибо, я чуть не лопнула от счастья! :crazylove:
:red:

   

Двухкомнатный фандом со всеми удобствами

главная